Главная Краеведческие чтения Богородицкий след в московском метро
Богородицкий след в московском метро
Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Богородицкий след в московском метро

 

По удивительному совпадению предлагаемый ниже материал, прочитанный на Богородицких «Краеведческих встречах», «подоспел» как раз к празднику Московского метрополитена, которому 15 мая исполнилось 78 лет.

 

 Приятно в московской толчее неожиданно выцепить взглядом родное, богородицкое лицо, обнаружить себя радостным: «Привет!», — и, посетовав на превратности судьбы, позволяющей встретить друга из соседнего дома лишь в столице, продолжить свой бег. И мало кто в этом вечном беге успевает заметить «земляков», больше семидесяти лет назад обосновавшихся в самом центре московского метро. Родились они, правда, в столице, но «отец» у них — наш, богородицкий.

 

Самородок

 

Советский скульптор Алексей Андреевич Дивин сегодня не очень хорошо известен на своей малой родине — в городке Богородицк Тульской области. Большая часть его жизни прошла в Ленинграде, а самые известные работы украшают Москву. Тем не менее, сам художник всю жизнь ощущал себя богородчанином, ежегодно приезжая в родной город вплоть до самой смерти.

 

Богородицкий след в московском метро

А.А.Дивин, Богородицк, 1940 год 

 

Будущий скульптор родился 23 февраля 1912 года в семье ветеринарного врача Андрея Захаровича Дивина, который даже по походке животного мог поставить точный диагноз. В их доме почти постоянно находились мохнатые и хвостатые пациенты, не считая коров, которых держали во дворе в хлеву. Супруга богородицкого Айболита Акулина Яковлевна понимала увлеченность мужа профессией, а потому, не ропща, обихаживала всех постояльцев: кормила, поила, убирала, помогала в перевязках и небольших операциях.

 

Из двенадцати детей, родившихся у Дивиных, в живых осталось двое: Мария и самый младший Алексей. Брат и сестра всю жизнь нежно заботились друг о друге. Мария Андреевна выучилась на учительницу и преподавала в местной школе. Алексей еще ребенком обнаружил художественные способности, развивать которые начал его первый учитель, богородицкий художник довоенной поры Константин Михайлович Юрьев (1895–1955).

 

Работа с Манизером

 

В 1933 году Алексей приезжает в Ленинград, где поступает во Всероссийскую Академию Художеств, собираясь стать живописцем — как учитель. Но однажды к ним на курс пришел знаменитый советский скульптор Матвей Генрихович Манизер (1891–1966), прославившийся многочисленными монументальными памятниками (после войны он почти двадцать лет занимал пост вице-президента Академии Художеств СССР). Он-то и уговорил начинающего живописца заняться скульптурой.

 

20-летний Алексей Дивин быстро выделяется среди учеников мастера: его учебные работы поражали педагогов и студентов высочайшим мастерством исполнения. Однокашники полушутя-полусерьезно величали его «Фидием» — за перенятое у древнегреческого скульптора стремление к совершенству.

 

В середине 1930-х годов Манизер получает заказ на оформление строящейся станции столичного метро «Площадь Революции». Предстояло изваять два десятка бронзовых статуй (каждую в четырех экземплярах), которые в художественных образах иллюстрировали бы историю молодого Советского государства иприуготовляли москвичей к восприятию… «важнейшего из искусств». Предполагалось, что северный вестибюль подземки будет выходить в огромное фойе Большого Академического кинотеатра СССР, который планировали соорудить в четырех нижних этажах гостиницы «Москва» (этот замысел так и остался на бумаге).

 

Богородицкий след в московском метро 

Станция «Площадь Революции», 1940 год

 

Естественно, что создать такое количество монументов в ограниченные сроки одному человеку было не под силу, и Манизер привлек к работе всю свою мастерскую. Алексею Дивину было поручено вылепить революционного матроса и краснофлотца-сигнальщика со знаменитого линкора «Марат». И тот со всей ответственностью, бывшей в его характере, взялся за дело.

 

Однако для того, чтобы уместить фигуры в низкие арки станции, и матросы, и остальные фигуры (за исключением детских) были вылеплены либо припавшими на колено, либо согнувшимися, либо сидящими. Даже шутка такая тогда появилась на Москве: «После революции весь народ или сидит, или стоит на коленях». Художникам всерьез грозили расправой за оскорбление облика советского человека, но (по легенде) ситуацию разрядил сам Сталин, воскликнувший 13 марта 1938 года во время торжественного открытия станции: «Как живые!»

 

Эта работа стала звездным часом и Алексея Дивина, и его однокашников, удостоенных за нее премии.

 

Жизненные вехи

 

Потом было много всего: в 1939 году он окончил скульптурный факультет с присвоением квалификации «художник-скульптор» и остался в качестве преподавателя в Академии художеств; участвовал в нескольких всесоюзных конкурсах — проектов памятников Низами в Баку (1940), Навои в Ташкенте (1940), Валерию Чкалову в Москве (1941); вступление в Союз Художников СССР (1940).

 

В первые же дни войны Дивин уходит добровольцем на фронт, хотя мог бы остаться при Академии художеств в Ленинграде или уехать в эвакуацию. Воевал на Северо-Кавказском фронте, командовал маскировочной ротой (маскировать приходилось боевые самолеты, танки), создавал «липовые» аэродромы и танковые полки. Участвовал в боях за Керчь, освобождал Севастополь. Награжден Орденом Красной Звезды (1943) и медалями.

 

Войну окончил в звании капитана, вернулся в родную Академию, где проработал более сорока лет, до своей кончины в 1980 году.

 

При этом Алексей Дивин всю жизнь оставался скромным, застенчивым человеком, никогда не выпячивавшим своих регалий. Он никогда надолго не отрывался от родины. При первой же возможности приезжал к родителям и сестре в Богородицк, любил бывать у своего учителя Юрьева.

 

Дивинские матросы

 

Часть работ скульптора и художника хранится в фондах Богородицкого дворца-музея. Однако самыми известными его произведениями остались матросы на «Площади Революции».

 

Богородицкий след в московском метро

 

Правда, революционный ореол созданных в классической манере фигур давно забылся. Теперь они — главное украшение одной из самых эффектных станций Московского метро и персонажи городских легенд.

 

Самая курьезная родилась в 1940-е годы. Скульптуры восстановленной станции настолько поразили воображение измученных военным лихолетьем горожан, что поползли слухи о залитых металлом немецких военнопленных…

 

Самая популярная легенда — студенческая. Считается, что для успешной сдачи экзамена нужно потереть нос бронзового пса у «Пограничника с собакой». Приглядитесь — у всех собак на станции до блеска натерта половина морды.

 

Ну и конечно, приметы: если коснуться сигнального флажка, который держит краснофлотец, день сложится очень удачно. То же и с наганом в руке революционного матроса (кстати, этот наган постоянно воруют).

 

И ни при каких обстоятельствах нельзя трогать петуха у бронзовой птичницы, особенно за клюв — с нарушителем этого запрета непременно случится что-то ужасное…

 

Ежедневно тысячи человек спускаются под землю, чтобы пройти мимо бронзовых «жильцов» «Площади Революции». Не сочтите за труд, передайте привет нашим землякам — дивинским матросам.

 

(печатается в сокращении) 

 

Рагим Мусаев, 

член Союза писателей,  краевед, Тула

 

ТОПОНИМИКА ПО-БОГОРОДИЦКИ

 

Похоже,  гениальные в своей простоте есенинские строки: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстояньи» послужили толчком к тому, чтобы именно я, живущая теперь за триста километров от своей малой родины, предложила организаторам осенних «Краеведческих встреч» включить в их программу эту довольно непростую тему. К великому сожалению, весьма актуальную не только для Богородицка, но и практически для каждого большого и малого города нашей необъятной родины — так сказать, тему всероссийского масштаба.

Ибо по моим, да и не только моим представлениям давно уже настало время хотя бы мелкими шашками, но начинать восстанавливать историческую справедливость, заявить о своем уважении к минувшему, ежели мы считаем себя людьми образованными — в соответствии со словами другого нашего классика. Не могу не привести эту потрясающую выдержку из «Набросков статьи о русской истории» Александра Пушкина: «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости».

 

Топонимика

 

Ну а для начала — несколько слов о науке, называемой топонимика.

Это раздел языкознания, занимающийся изучением географических названий (топонимов — от древнегреческого τόπος (topos) — «место» и ὄνομα (onoma) — «имя, название»), их происхождением, закономерностями образования, смысловым содержанием и изменением в процессе исторического развития (выделено мной. О.Г.).

Все топонимы делятся на классы. Приведу некоторые из таковых применительно к нашей теме:

Ÿ астионимы — названия городов;

Ÿ годонимы — названия улиц;

Ÿ агоронимы — названия площадей.

Часто топонимику называют «языком земли», и это очень верное определение, потому что зачастую только из географических названий мы можем узнать о тех или иных исторических событиях, о живших когда-то народах, о легендарных людях и т.д.

Одной, так сказать, из составляющей топонимики является топонимика мемориальная: «Обычай называть города, села, улицы и т.п. именами основателей, первых поселенцев, владельцев земельных участков, домов и др. восходит к глубокой старине: Ярославль (в честь киевского князя Ярослава), Владимир (в честь князя Владимира Мономаха)…» (Гуманитарный словарь, 2002).

Другими словами, каждое название на карте несет информацию о том или ином историческом периоде и людях, живших в нем. И потому все эти имена необходимо сохранить или восстановить, если мы всерьез озабочены сохранением всей исторической памяти, а не только далеко не лучших и весьма спорных отдельных ее периодов.

 

Как было

 

Каждый уважающий себя богородчанин, надеюсь, знает, что Богородицк — это старинный русский городок на южной границе средневекового Московского государства, бывший 350 лет назад (в 1663 году) деревянной оборонительной крепостью, которой было дано поныне существующее название в честь Пресвятой Богородицы. Вокруг крепости со временем появились слободы земледельцев, стрельцов, пушкарей…

Прервусь здесь ненадолго и коснусь темы богородицких храмов.

И первое, что хочется отметить, это весьма логичное, в строгом соответствии с топонимикой, обстоятельство, что три из четырех самых поздних каменных храмов в городе Богородицке были посвящены именно Божией Матери:

Ÿ Свято-Казанский (строившийся с 1774 по 1783 годы), домовая церковь графов Бобринских (архитектор Иван Старов);

 

 

В 1938 году был закрыт. Сначала здесь был клуб санатория «Красный шахтер», а затем обычный склад.

3 сентября 1990 года у полуразрушенных стен состоялось первое богослужение, на котором присутствовало более двухсот(!) человек.

В 1995 году храм был полностью восстановлен, и по сей день в нем регулярно совершаются богослужения.

 

Ÿ Покровский (1808-1811), прихожанами которого были жители Пушкарской слободы;

 

 

Взорван в 1939 году.

В 50-х годах прошлого века на месте храма построили… деревянный сарай-пивнушку, мимо которой я каждый день ходила в начальные классы школы №3 буквально с замиранием сердца — так сильно боялась маленькая ученица практически невменяемых постоянных «клиентов», громко ругающихся, плохо пахнущих, с красными носами, нередко распивавших спиртные напитки прямо на могильных плитах…

В 2005 году здесь была возведена часовня.

 

Ÿ Успенский (1827-1831), кладбищенский.

 

 

С 12 июня 1939 по 15 февраля 1946 года храм был закрыт — сначала здесь находилась воинская часть, а затем хранился фураж конторы «Заготзерно». Почти все его священнослужители были осуждены и отправлены на поселения.

 

В 1816 году напротив дворца через пруд, в центре главной городской площади на деньги богородицких купцов был заложен вместительный Троицкий собор с трехъярусной колокольней, который построили всего за пять лет. Тогда же была оформлена и площадь перед собором, где проходил главный городской торг. Ее так и назвали — Торговая (вот вам и агороним).

 

 

До революции приход собора насчитывал около двух тысяч человек (треть всего населения Богородицка).

Через сто с небольшим лет (в 1929 году) этот прекрасный собор — центр духовной жизни богородчан — был закрыт, а еще через десять (1939) вместе с колокольней разделил печальную судьбу Покровской церкви…

 

Но вернемся к краткой истории города.

В 1763 году бывшая крепость превратилась в село Богородицкое, еще через два года (1765) вместе с землей села Бобрики стала собственной волостью Екатерины II.

В 1771-1784 годах на высоком левом берегу реки Упёрты, на остатках земляных валов бывшей крепости, по приказу матушки-императрицы для ее внебрачного сына, получившего впоследствии фамилию Бобринский и графский титул (который даровал ему уже император Павел I — сводный брат), строится дворцово-парковый ансамбль, который до сего времени является архитектурной доминантой в городе.

24 сентября 1778 года Екатерина II утверждает и план города Богородицка с его радиально-лучевой планировкой.

Пять абсолютно прямых улиц, сходящихся к графскому дворцу, соблюдая законы все той же топонимики (мемориальной), получили названия по именам членов тогдашнего правящего дома.

 

 

Император Павел I с семьей

 

Перечислю эти годонимы:

Ÿ Екатерининская улица (центральная, на одной оси с дворцом) — в честь так сказать матери-основательницы города;

Ÿ Павловская (справа от центральной, если смотреть от дворца) — по имени сына-наследника и будущего Российского императора;

Ÿ Александровская (правее Павловской) — в честь первого и любимого внука императрицы, будущего победителя Наполеона;

Ÿ Мариинская (слева от центральной) — по имени одной из внучек;

Ÿ Константиновская (левее Мариинской) — в честь второго внука.

Эти улицы пересекались полукольцевыми дорогами, так что весь город представлял собой своеобразный амфитеатр.

 

 

 

Главной уже из этих дорог, названной по исконно русской традиции по имени того города, куда она вела, была Воронежская (правда, прежде это была Купеческая улица).

Самой дальней от центра была улица Селичёвская — так в 1900 году увековечили жившего в Богородицке в первой половине XIX века городского голову Николая Ксенофонтовича Селичёва, благодаря которому в большей степени (главный храмостроитель) был возведен Успенский храм.

За усердный труд на этой почетной и ответственной должности Николай Ксенофонтович, кроме всего прочего еще и купец, торговавший галантерейным товаром и «разными фруктами», имевший лавку, винный погреб и салотопенный завод, был награжден Золотой медалью на Аннинской ленте.

 

 

 

Заметьте — все перечисленные названия очень логичны и, повторю еще раз, даны в строгом соответствии с нормами топонимики.

 

Как стало

 

Но вот наступили «окаянные дни» — по абсолютно точному определению еще одного нашего классика, Ивана Бунина. Все стремительно «рушилось до основанья», уничтожалось — «мы наш, мы новый мир построим»… И практически два века(!) богородицкой жизни (не самой плохой, заметьте!) в один миг исчезли с географических карт. Не осталось ни-че-го! Кроме самого названия города, что можно назвать неким чудом…

Про уничтоженные храмы я уже упоминала. А что же улицы? Ну, конечно же: «Никаких тебе царей-королей! Мы пишем новую историю!»

Главную Екатерининскую улицу переименовали, естественно, в честь вождя мирового пролетарьята Владимира Ульянова (Ленина);

Ÿ Павловскую — в улицу Урицкого;

Ÿ Александровскую — в улицу Луначарского;

Ÿ Мариинскую — в улицу Володарского;

Ÿ Константиновскую — в улицу Макаренко;

Ÿ Воронежская стала улицей Коммунаров;

Ÿ Дворянская — Пролетарской;

Ÿ Селичёвская — Комсомольской (в 1957 году, видимо, в связи с VI Всемирным фестивалем молодежи и студентов в Москве).

Конечно же, новая жизнь требовала своих героев. Но такие уж герои они были? К счастью, уже давно канули в лету политически и идеологически выверенные «легенды» прошлого — многие архивные документы теперь доступны широкому кругу заинтересованных лиц. А из них, между прочим, можно узнать в том числе и о двух весьма одиозных Моисеях, имена которых до сих пор почему-то (почему?) увековечены на карте моего родного городка. Узнать и ужаснуться от такого (не побоюсь этого слова) кощунства, сравнимого с тем, как если бы сейчас где-то в каком-то самом отдаленном горном ауле были бы улицы Басаева, Масхадова и иже с ними…

Судите сами.

 

Председатель Петроградской ЧК

 

Моисей Соломонович Урицкий (псевдоним Борецкий) родился в 1873 году в Черкассах в еврейской купеческой семье. В три года лишился отца. До тринадцати лет учился на раввина.

В 1897 году, после окончания Киевского университета, поступил на военную службу, но через несколько дней был арестован как социал-демократ. Начиная с 1905 года вел революционную работу в Петербурге и Красноярске, но вскоре его вторично арестовали и выслали за границу, где он жил в Германии и Дании.

В 1917 году, после Февральской революции, вернулся в Петроград, был принят в большевистскую партию, а уже 20 августа избран гласным петроградской Городской думы.

Как член Военно-революционного партийного центра по руководству восстанием, вошел в состав Петроградского ВРК и участвовал в октябрьском перевороте.

С 10 марта 1918 года стал председателем Петроградской ЧК, а вслед за этим и комиссаром внутренних дел Совета народных комиссаров Петроградской трудовой коммуны. Здесь он проявил себя как одна из самых зловещих фигур первых лет правления большевиков.  «Красный террор», развернутый Урицким в Петрограде, был направлен на физическое уничтожение не только «контрреволюции» (то есть сознательных противников советской власти), но и всех, кто хотя бы потенциально мог не поддержать большевиков. По его распоряжению были расстреляны демонстрации рабочих, возмущенных действиями новой власти; подвергнуты пыткам, а затем убиты офицеры Балтийского флота и члены их семей.

Был убит Каннегисером 30 августа 1918 года. Смерть Урицкого послужила предлогом для усиления «красного террора»: вскоре в Петрограде было расстреляно девятьсот заложников, в Кронштадте свыше полутысячи.

 

Комиссар по делам печати, пропаганды и агитации

 

Моисей Маркович Гольдштейн (псевдоним Володарский) родился в 1891 году в селе Острополь Волынской губернии (сейчас это Украина).

Был исключен из 6-го класса гимназии за «политическую неблагонадежность». В 1905 году 14-летний Володарский вступил в еврейскую организацию Бунд, а затем примкнул к меньшевикам.

В 1908-1911 годах вел революционную работу в Волынской и Подольской губерниях на Украине, неоднократно подвергался арестам, был в ссылке в Архангельской губернии.

В 1913 году эмигрировал в Северную Америку, где работал портным и вступил в Американскую социалистическую партию.

В мае 1917 года вернулся в Петроград вместе со своим политическим кумиром Львом Троцким, вступил в РСДРП(б), вел агитационную работу в Петергофско-Нарвском районе Петрограда, был членом Петербургского комитета партии и президиума Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

В 1918 году, после октябрьского переворота, Володарский, не имевший даже законченного гимназического образования, был назначен комиссаром по делам печати, пропаганды и агитации в Союзе коммун Северной области. На этом посту он руководил репрессиями в отношении оппозиционной прессы, особенно активизировавшимися в мае 1918 года.

В течение нескольких месяцев по причине «контрреволюционной направленности» он закрыл около ста пятидесяти питерских газет общим тиражом более двух миллионов экземпляров.

Лишь одно издание существовало в ту пору: петроградская «Красная газета», редактором которой был… сам Володарский. Каждая ее страница буквально дышала фанатичным экстремизмом: «Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями. Пусть они захлебнутся в собственной крови. Больше крови!»

20 июня 1918 года был убит эсером Сергеевым.

 

Как должно быть

 

Надеюсь, что после всего выше сказанного ни у кого из присутствующих не останется и тени сомнения в том, что необходимо как можно скорее убрать с карты города имена этих демонических персон прошлого. И сделать второй шаг в этом же направлении: для начала задуматься над тем, а что, собственно, сделали для Богородицка Анатолий Луначарский и Антон Макаренко, в честь которых также названы две центральные городские улицы? Ответить на этот вопрос однозначно, и… непременно переименовать их тоже: к примеру, в улицу Петра Кобякова (немало сделавшего для восстановления дворца-музея, в котором мы сегодня собрались) и Пушкарскую (восстанавливая таким образом хотя бы отчасти целый исторический пласт). Можно рассмотреть и другие варианты, ведь достойнейших богородчан, живших в разные эпохи и оставивших свой только положительный след в истории города, предостаточно.

Это, в первую очередь, «родители-основатели» Богородицка императрица Екатерина Великая и «богородицкое всё» Андрей Болотов;

Ÿ владельцы города графы Бобринские, немало сделавшие во славу отечества;

Ÿ архитектор Сергей Соболев, украсивший своими зданиями городские улицы;

Ÿ герои Великой Отечественной войны и те, кто восстанавливал город в послевоенные годы (к сожалению, не знаю их имен);

Ÿ почетные жители (Филипп Голиков, Семен Потапов, Иван Мельников и другие);

Ÿ герои-современники и т.п.

 

Завтрашняя топонимика по-богородицки

 

Приведу один из возможных вариантов новой-старой Богородицкой топонимики:

 

Ÿ Екатерининская (центральная улица);

Ÿ Бобринская (справа от нее, если смотреть от дворца);

Ÿ улица Кобякова (еще правее);

Ÿ Соболевская (слева от центральной);

Ÿ Пушкарская (еще левее);

Ÿ Пролетарская;

Ÿ Коммунаров;

Ÿ улица Победы;

Ÿ Потаповская (улица Потапова);

Ÿ Селичёвская;

Ÿ улица Бродовского.

 

Таким образом удалось бы восстановить все исторические периоды города Богородицка и увековечить его выдающихся жителей.

 

Пожелание из далека

 

Ну и в заключение своего небольшого сообщения обращусь к тем, кто (я уверена) рано или поздно будет заниматься этой вопиющей к исторической справедливости проблемой: отнеситесь, пожалуйста, к этой акции со всей серьезностью, ответственностью и уважением.

Поясню, чем вызван этот мой призыв: услышанной мною сегодня на чтениях информацией о том, что в 90-е годы прошлого века одной из городских выселок (даже не улиц!), гордо именуемой «коттеджный поселок», было присвоено имя одного из выдающихся деятелей Екатерининской эпохи.

Не хочу никого обидеть, но на мой взгляд, это самый настоящий фарс с иезуитским душком, невозможный для людей образованных. Другими словами (возвращаясь к началу моего выступления) — самая что ни на есть дикость.

Ибо такая знаковая фигура в истории не только Богородицка, но России в целом, каковой является Андрей Тимофеевич Болотов, имя которого в том или ином аспекте каждый раз упоминается вот уже на третьих Краеведческих встречах, достойна «лучшей доли».

 

Андрей Тимофеевич Болотов (1738-1833)

 

Памятник именно этому человеку, второму Ломоносову, должен занять свое место на центральной городской площади (конечно же, переименованной в его честь), откуда открывается прекрасный вид на творение и его рук тоже — Богородицкий парк графов Бобринских.

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА

Благодарю за помощь Перову О.В. 

 


 

 Богородицкий дворец-музей и парк.